– Артем, расскажите, чем занимается The Vault и в каких юрисдикциях работает компания.
– The Vault разрабатывает инфраструктуру для институционального хранения цифровых активов и проведения операций с ними. Головной офис и технологический хаб компании находятся на Кипре. Офисы также представлены в Швейцарии, Великобритании и Объединенных Арабских Эмиратах.
Разрешительные документы для работы с криптоактивами мы получили на Кипре и в Швейцарии. Европейская часть деятельности выстроена с учетом требований MiCA – регламента Европейского союза о рынках криптоактивов.
– Ваш продукт разрабатывался с учетом европейских требований. Насколько он применим в Казахстане и на других рынках Азии?
– Мы создаем инфраструктуру для безопасного хранения и защиты цифровых активов – криптокастоди. С самого начала продукт разрабатывался под требования Европейского союза, включая MiCA, а также DORA – регламент о цифровой операционной устойчивости финансовых организаций.
В Казахстане, Центральной и Юго-Восточной Азии действуют собственные правила, однако многие регуляторные подходы опираются на европейский опыт. Архитектура нашей системы позволяет адаптировать ее к требованиям разных юрисдикций. Помимо ЕС, мы учитываем практику Швейцарии, ОАЭ и рынков Центральной Азии.
– Какие задачи платформа The Vault решает для банков, финансовых организаций и крупных компаний?
– Основа нашей инфраструктуры - кастоди, то есть хранение цифровых активов. Кошельки в блокчейне создаются с использованием технологии многосторонних вычислений (MPC). При этом приватный ключ изначально генерируется в виде нескольких отдельных частей и никогда не существует и не хранится целиком в одном месте.
Такая технология распределяет контроль над доступом к криптокошелькам. Компания может самостоятельно создавать кошельки, хранить активы и управлять ими в интересах своих конечных клиентов.
Один из наших ключевых принципов – суверенность инфраструктуры. Многие провайдеры предлагают облачные решения и хранят части ключей на собственных серверах в стране своей регистрации. Для государственных органов, национальных институтов и крупных компаний такая зависимость от внешнего поставщика не всегда приемлема. Поэтому The Vault может полностью развернуть технологию на оборудовании и серверах клиента. В этом случае организация сама контролирует весь криптографический материал.
– Какие уязвимости чаще всего приводят к потере цифровых активов?
– Первая группа рисков связана с выбором технологии: необходимо исключить несанкционированное подписание транзакций и надежно защитить места хранения частей ключа. Однако наиболее серьезные уязвимости часто возникают из-за действий внутренних администраторов и недостаточно защищенных операционных процессов.
Даже надежная криптографическая технология не решит проблему, если внутри компании неправильно распределены полномочия.
Поэтому система предусматривает политики согласования, кворумы, разные уровни доступа и разграничение прав. Ни один сотрудник или внешний участник не может единолично принять решение об отправке транзакции.
Наша модель охватывает более 45 сценариев угроз, свыше 30 из которых связаны с внутренними рисками. По нашим наблюдениям, значительная часть краж совершается не внешними хакерскими группами, а людьми, уже имеющими доступ к системе, либо теми, кто заранее внедряется в компанию для поиска уязвимостей.
– Как система обеспечивает прозрачность действий и контроль над транзакциями?
– В платформе ведется полный аудит. Любое действие и каждое решение фиксируются в журналах, которые нельзя подменить или изменить. Можно увидеть, кто, когда и что сделал внутри системы, кто согласовал операцию, кому направлялись активы и какие адреса использовались.
Сам блокчейн также прозрачен: проведенную транзакцию можно проверить в общедоступном реестре. Таким образом, контроль охватывает и внутренние действия пользователей, и движение активов в сети.
– Можно ли при такой прозрачности защитить коммерчески чувствительную информацию?
– Для идентификации отправителей и получателей применяется Travel Rule – механизм обмена данными о сторонах операции, сопоставимый по логике с системой сообщений SWIFT на традиционном финансовом рынке. Он позволяет регулятору отслеживать направление перевода и идентифицировать адреса.
В то же время банки и крупные организации не хотят раскрывать всем участникам сети свои операционные расходы, контрагентов и казначейские позиции. Для этого используются протоколы конфиденциальности: сведения скрываются от публичного просмотра, но остаются доступными в системе аудита. При проверке организация может предоставить их регулятору или надзорному органу.
– Чего сегодня не хватает рынку цифровых активов Казахстана для дальнейшего развития?
– Я бы говорил не столько о недостатках, сколько о зрелости рынка. Когда число участников ограничено, они используют схожие технологии и работают с одним и тем же кругом подрядчиков. Это сдерживает внутреннюю конкуренцию.
Преимущество рынка Европейского союза заключается в большом количестве стран и компаний. Он достаточно насыщен, поэтому в каждом сегменте есть специализированные поставщики и несколько конкурирующих решений. Крупные компании в Казахстане пока нередко предпочитают создавать всю технологическую инфраструктуру внутри своих организаций.
Для Казахстана было бы полезно сформировать правовое поле не только для компаний, получающих финансовые лицензии на операции с криптоактивами, но и для поставщиков технологических продуктов. Это AML- и кастоди-провайдеры, разработчики систем бэк-офиса и учета кошельков, решений для конфиденциальности, аудита и сертификации. Живая конкуренция между такими компаниями стимулирует развитие технологий и повышение качества продуктов
