РАЗИЯ ХАСАНОВА: РЕЖИССЕР, КОТОРЫЙ ЗАСТАВИЛ ТАНЕЦ ГОВОРИТЬ

Как начиналась история театра Interius: семейные воспоминания, случайные открытия и магия сцены сложились в идею, которая со временем стала уникальным явлением для Казахстана. Основательница театра Разия Хасанова рассказала, как совмещает работу организатора и режиссера, почему из танцора проще сделать актера, чем наоборот, как рождались первые постановки и почему зрители возвращаются на один и тот же спектакль снова и снова.

Театр Interius — уникальное явление для Казахстана. Расскажите, пожалуйста, с чего началась его история. Как к вам пришла идея создать свой театр?

Думаю, что моей заслуги в этом нет. Оглядываясь на события своей жизни, я все больше верю в судьбу. У моей бабушки — матери моего отца — был небольшой музыкальный театр, когда она жила в эмиграции. Бабушка часто рассказывала, как прекрасно танцевали и пели ее артисты и как зрители смеялись и плакали.

А родители в один голос рассказывали, что когда мне было четыре года, я шла, держась за их руки, время от времени повисая на них, подпрыгивая, когда кто-то из роди-телей спросил, кем я буду, когда вырасту. И мама, и папа говорят, что ответ поверг их в настоящий шок: я совер-шенно отчетливо сказала, что буду режиссером. Рассказывали они мне это задолго до того, как я открыла театр. На эту историю, помню, только плечами пожимала: какой театр, выжить бы и на хлеб заработать!

Еще одно яркое впечатление из детства связано с мамой. Она работала звукорежиссером. И когда я впервые у нее на работе увидела съемки телевизионного спектакля, я была потрясена. Мне было лет десять, но я до сих пор отчетливо помню магию, царившую на площадке благодаря актерам и режиссеру постановки. Это были молодые актеры и ставили они «Облако в штанах» Маяковского. Представляете, мне было несколько лет от рождения, а я до сих пор помню восторг и счастье, пережитые тогда?

А позже я увидела, как танцоры-народники за закрытыми дверьми, чтоб не попасться на глаза начальству Дворца культуры, танцуют контемп. Это был ожог души, это было прекрасно, они говорили телами, без единого слова! На дворе восьмидесятые, перестройка! А они разговаривают про какую-то Пину. Что за Пина?

Много позже, когда я недолго работала в ивентах, мне не раз говорили, что я ставлю театрально, что работаю светом театрально, а не как требовалось на концерте. Я грустила и мечтала вернуться в театр, хотя бы в любительский, хотя бы на время в эту атмосферу сотворения. Но надо было выживать.

А потом мой друг — звезда бальных танцев, педагог и руководитель танцевальной студии — рассказал мне про исполнительницу танго, которая на пике славы ушла в монастырь. Это был 2010 год. Я за несколько дней написала сценарий. И положила, что называется, в стол. Там же лежал сценарный план «Фрида», папка с информацией о жизни и творчестве Джорджии О’Кифф, горела я и Долорес Ибаррури. Но на первый план вышел сценарий об Аде Фалькон — и я решила рискнуть.

У виска крутили все: знакомые, коллеги, семья. «В каком смысле театр? А кто сейчас ходит в театр? А кто деньги будет платить тебе за твое хобби?» И в мои уверения, что театр вновь станет не просто значимым — модным! — никто не верил.

Вот так все и начиналось.

Есть ли у вас в профессиональной индустрии ориентиры? Кем вы вдохновляетесь?

Мне нравятся европейские танцевальные театры, но им не хватает либо ясности (наворочено так, что зритель чувствует себя тупым), либо современности (музыка, костюмы и сюжет из древней Греции). Нравятся драматические театры и постановки, но в них мне не хватает телесности. Я, пожалуй, тяготею к танцевально-музыкальной драме.

Сегодня гастроли театра расписаны вперед, и билеты раскуплены заранее. А как начался первый сезон театра?

Нас сразу поддержали зрители. Кошельком. Они выбирали нас, раскупая билеты.

Театр — искусство живое, творится на ваших глазах, поэтому премьера здесь — это хорошо, но я люблю старые постановки, ведь материал раскрывается актерам не сразу. Тексты имеют тенденцию к разрастанию смысла, а актеры — к углублению. Настоящие театралы это знают, поэтому приходят на один спектакль несколько раз. Это необыкновенно: смотреть одно и то же, а проживать каждый раз по-новому. Поэтому театру нужна в первую очередь не столько даже информационная поддержка, сколько возможность ездить, показывать себя и смотреть на другие коллективы, обмениваться опытом, учиться у коллег.

Как вам удается раскрывать свой творческий потенциал и роль организатора? Это довольно разные стихии и интересно, насколько равны они в вашей работе.

Мне не удается постоянно совмещать роль руководителя и продюсера (злой, считает деньги и штрафует) и режиссера (хороший, понимающий, слышащий, добрый). Поэтому максимально стараюсь делегировать пер-вое. Но эту работу выдерживают не все: скорости высокие, дорогая (в прямом смысле приносящая доход) особенность коллектива — яркие, непокорные.

Труппа для меня — отдельное ремесло, связанное с подготовкой артистов. За годы я убедилась: проще вырастить актера из танцора, чем наоборот. Из профессиональных танцоров рождаются блестящие актеры, и я с радостью вкладываюсь в этот процесс, даже если он занимает годы. Ведь Interius — театр движения, где мы создаем музыкальную драму, близкую к мюзиклу. Поэтому для меня важно, чтобы артисты владели танцем в совершенстве: это проходит через боль, труд, вре-мя и высочайшую дисциплину. На этом контрасте мне очень понятны популярные шутки про зумеров. Это правда поколение, которому тяжело заставить себя работать: учиться, пахать в зале, репетировать — для них сплошная проблема.

Какую из постановок вы считаете особенно успешной, любимой, и есть ли у вас этому объяснение?

Нельзя выбрать из детей любимого. Это невозможно. «Любовница» — звезда репертуара, первенец, любовь навсегда. «Другая Дюймовочка» — наш пот и разрыв сердца, боль, слезы и откровение актеров и зрителей. «Хэштег огонь детка» — самый трудно родившийся ребенок, моя любовь, мое доказательство, что талант — это 0,5%, остальное — труд, рост актера. «В главной роли» — восхитительная, полная аллегорий музыкально-танцевальная комедия положений с невероятными песнями и танцами в самых разных стилях, фейерверк, буффонада, джаз! «Песок в постели» — в чистом виде калейдоскоп стран, шума базара, шелеста моря, стонов любви, крика чаек. После него люди покупают билет и едут воплощать мечту. Он создан по рассказам нашей гениальной современни-цы Марии Фариса, и это удивительные тексты! «Любовь решает все» — это наша любовь, здесь слились наша любовь к танцу и к поэзии! Ничего красивее вы не видели. А теперь появились лекции-спектакли про Марту Грэм, Марину Цветаеву и Фриду Кало, и так интересно учиться не было никогда. Зрители сетуют: если бы нам так преподавали в институтах! Ну да, в институтах не вплетут в лек-цию танец и песню, сцендвиж и декорации.

Какая у театра Interius миссия и какие далекие цели вы ставите перед ним сегодня?

Миссия у любого театра, мне кажется, одна: показать красоту мира, ценность жизни. Вместе поискать пути выходов из кризисов.

А Interius… Мы очень ищем партнеров, чтобы начать гастролировать по миру. Мы открыты к сотрудничеству.