— Жанасыл Бегалиевич, это уже стало традицией — каждые пару лет наше издание и вы «сверяем часы» в большом интервью. Сегодняшний разговор хотелось бы начать с актуального — с призыва, я бы даже сказала, вызова Президента госаппарату: попробовать создать информационные системы без бюджетных трат. Вы тоже уловили в словах Токаева некий сарказм на фоне того, как много миллиардов уходит сегодня на всевозможные информсистемы?
— Был ли сарказм, судить не берусь. Но я на сто процентов согласен с Главой государства. Очевидно, это неправильно — тратить бюджетные средства на проекты, которые можно и нужно делать без участия казны. Я об этом неоднократно говорил, и этого принципа наша компания придерживается в своей работе уже десятки лет.
— Отдать все на откуп частному бизнесу? А как же национальные интересы, социальная справедливость, информационная безопасность…
— Вы сейчас перечисляете ровно те тезисы и те страшилки, которые традиционно звучат для выбивания бюджетных денег на IT-проекты. Разумеется, никто не снимает с повестки эти вопросы. Но при правильном подходе сотрудничество государства и бизнеса более эффективно, чем прямые траты, и более экономно. От того, что частник Илон Маск стал «драйвить» тему полетов в космос, национальные интересы США и NASA вряд ли проиграли. Наоборот, приобрели. Государство должно быть умным регулятором: прописывать правила игры, поощрять за успехи и карать за нарушения. Такое распределение ролей было бы идеальным. Конечно, когда речь идет о защите чувствительных данных, последнее слово должно быть за государством. Безусловно.
— Не совсем понятно: вы за передачу рынка разработок госсервисов частникам или все-таки против?
— Я за то, чтобы бизнес принимал в этом активное участие. Если говорить простым языком, частные компании и их сервисы должны активно присутствовать на рынке, они должны работать непосредственно с пользователями, оказывать им услуги и зарабатывать деньги. Это второй уровень. Первый уровень: базы данных должны быть в руках государства, на его серверах и в его ведении. Такой порядок я считаю правильным. Это своего рода общественный договор: государство не лезет на «фронт», но через интеграции выдает частным сервисам данные для работы. Это гибкая система, которая позволит и частникам развиваться, конкурируя между собой, и государству — защищать интересы своих граждан, свои национальные интересы.
Примером может служить проект по финансированию школ, где мы наладили конструктивный диалог с частным IT-бизнесом, который предоставляет школам услуги цифровых учебных систем, так называемых дневников или LMS (Learning Management System). Мы просто подключили все электронные дневники к своей системе и избежали лишних затрат по временным и другим ресурсам. То есть тут мы наглядно реализовали свой двухуровневый подход.
Причем не мы его придумали. Он давно применяется в госуправлении. Тот же пример с операторами фискальных данных, которые оказывают платные услуги бизнесу по фискальному учету, но все данные передают в Минфин. Тут вам и конкуренция, и, соответственно, качество, и мотивированный на развитие клиентоориентированный частный IT-бизнес.
Самое главное: государство не тратится на создание громоздких монопольных фронт-систем, качество которых по определению не может быть лучше, чем у частников. То есть рецепт для выполнения поручения Главы государства давно существует, просто не все готовы работать в условиях конкуренции, многие хотят избежать ее за счет государственного контракта и государственных денег. Но это путь в неэффективность. Казахстан строит рыночную экономику, и подменять государством предпринимательскую инициативу — это точно не про конкуренцию, качество и удовлетворенность граждан.
— Давайте вернемся к теме бюджетных трат. В прошлую нашу беседу вы четко проговаривали, что выделять деньги на государственные информационные сервисы, мягко говоря, неправильно. Позвольте напомнить: когда-то по принципу ГЧП была разработана система субсидирования фермеров, но в итоге пришли к созданию госсистемы, и снова за государственный счет. Первый путь оказался ошибочным?
Платить за сервис должны конкретные пользователи, а не все казахстанцы из общего бюджетного котла
— За два года моя позиция не изменилась: платить за сервис должны конкретные пользователи. Если это инструмент для фермеров — платить должны именно они, а не все казахстанцы из общего бюджетного котла. Во всяком случае, наш сервис субсидирования на платформе Qoldau был понятным, прозрачным, все реестры были публичны, с мощным анализом и контролем.
Это все нужно потому, что фермеры получают господдержку — они должны быть прозрачными. Это залог эффективности госбюджета. Его устойчивости к бюджетному фроду, то есть мошенничеству.
Думаю, в сельском хозяйстве рано или поздно также придется внедрять двухуровневый подход, где у каждого фермера будет частная учетная цифровая система, подключенная к государственной. То есть когда-то внедренный нами цифровой учет в виде «дневника» — книг истории полей и пастбищ для учета всех агрономических или зоотехнических событий — неизбежно придется реанимировать. Но, напомню, два года назад мы эту тему уже обсуждали. Не хотелось бы к ней возвращаться.
— Но тогда и я напомню, что два года назад вы заявляли о некоем «надсистемном» уровне мониторинга, который аккумулирует данные мер господдержки. Насколько я понимаю, и об этом говорил Президент, такой единой платформы до сих пор нет?
— Да, на расширенном заседании правительства прозвучало поручение Главы государства, а потом были оформлены протокольные поручения премьер-министра по этому вопросу. Суть их в том, что все меры господдержки должны быть собраны в одной системе — неким «надсистемным» центром, или, говоря простым языком, системой первого уровня. Она будет аккумулировать данные всех госорганов и ведомств из их систем второго уровня. Это нужно, чтобы не было дублирования, а был четкий мониторинг и оценка эффективности. В этом плане задачи прежние.
Что касается сроков, то не все, к сожалению, зависит только от нас. За более чем 30 лет истории Информационно-учетного центра мы доказали на практике, что решаем масштабные государственные задачи в сжатые сроки — буквально за месяцы и даже недели. Но прежде, чем переработать бизнес-процессы и оцифровать их, все должно быть закреплено в нормативных правовых актах: конкретных законах, постановлениях, приказах и правилах. Мы не можем ставить телегу впереди лошади. В данном случае «лошадь» — это юридическая основа, разработка и согласование которой занимает долгие месяцы. Процесс медленно, но движется. Критика Президента мобилизовала госаппарат, и внедрение нового сервиса пошло быстрее, хотя не все госорганы проявляют оперативность.
Кстати, по этому поводу есть отличная новость: законодатели услышали о проблеме и, через поправки в закон, дали возможность Минфину применять режим «регуляторной песочницы». Начиная с июля 2026 года, когда поправки вступят в силу, Минфин сможет формировать свои специальные правила и пилотно внедрять цифровые проекты там, где нужно срочно навести порядок или вернуть здравый смысл.
— Когда вы говорите: «Не все госорганы», учтивость и отсутствие конкретных фамилий объясняются нежеланием выносить сор из избы?
— Видимо, так. В любом случае мы все в одной лодке и решаем общие задачи. Называть сейчас ведомства, а тем более фамилии было бы, мягко говоря, некорректным.
— Хорошо. Давайте снова о деньгах. Сколько сегодня государство тратит в целом на поддержку бизнеса?
— Около 1,5 триллиона тенге прямых выплат из бюджета ежегодно. Это без учета господдержки в виде налоговых льгот и различных натурных грантов. Сейчас как раз перед нами задача поставить весь объем господдержки на централизованный учет, то есть создать BIG DATA. Далее будет внедрен анализ эффективности каждой из этих мер, в разрезе каждого отдельного получателя. Вся необходимая методология для анализа сегодня прописывается в нормативную базу, разработанную нами совместно со специалистами Миннацэкономики и Минфина.
Здесь, к слову, уже в прикладном значении будет применяться ИИ. С его помощью будет выстраиваться бюджетная политика — сокращаться все «исторически бестолковое» и, наоборот, наращиваться то, что дает пользу экономике и бюджету.
Не буду пока раскрывать всех деталей, но обещаю, что все будет максимально доступно и прозрачно для каждого налогоплательщика. Убежден, что нет лучше контролера, чем гражданское общество.
— Полтора триллиона — немалая цифра. Значит, и большие объемы данных. Вас это не пугает с технической точки зрения?
— Да, цифры впечатляют, но это лишь малая часть. Думаю, уже в ближайшие полгода около 40 процентов расходов бюджета будет исполняться или мониториться с помощью сервисов, написанных нашими программистами — ребятами из АО «ИУЦ». Это говорит об их высоком профессиональном уровне. Нам удалось собрать их в единую команду, и, пользуясь случаем, я хотел бы их всех поблагодарить. На самом деле на специалистах АО «ИУЦ» огромная нагрузка: общее количество пользователей цифровых сервисов компании сегодня — 787 тысяч, то есть 5581 пользователь на каждого отдельно взятого штатного работника. И нагрузка продолжает расти.
— А как получились эти 40 процентов?
— В ноябре прошлого года ИУЦ был мобилизован для оцифровки сферы финансирования частных организаций среднего образования после выявленных приписок, «мертвых душ» и оказания услуг без лицензий. Теперь оцифровке подлежат не только частные школы, но и все государственные, а также дошкольное, дополнительное, профессионально-техническое образование. Аналогично сегодня нами внедряются сервисы в сфере медицинского страхования.
Обе эти сферы — около 9 триллионов тенге бюджетных расходов, плюс меры господдержки, о которых мы говорили. Всё вкупе — около 10,5 триллиона тенге, а это почти 40 процентов трат бюджета. Думаю, это лучший показатель нашей эффективности как современной IT-компании. И повторюсь: все это сделано без бюджетных денег и небольшим штатом, который не растет уже многие годы. То есть рецепт эффективных цифровых решений не в толпе разработчиков и не в громадных бюджетах, а в рациональных подходах к решению задач.
— В социальных сетях была информация, что именно из-за внедрения новых сервисов в образовании возникли долги перед педагогами…
— Нет, вы путаете причину и следствие. Совершенно официально заявляю: наша компания зашла в эту сферу именно после возникновения кризиса и заявлений об актах самосожжения. Мои слова подтвердит любой человек, кто работает в этой области, к тому же есть официальные письма и протоколы с конкретными датами. Главное — учителя получили зарплаты. За короткий срок через новый сервис было выплачено почти 76 миллиардов тенге — долги за 4 месяца. Сегодня уже такого аврала нет, рынок выстраивается, систематизируется. Если на 1 января текущего года требованиям не соответствовала треть частных школ, то сегодня их доля — около 10 процентов. Повторюсь, главное, что информационный сервис, созданный за пару недель, помог погасить социальное напряжение.
— Но свою порцию критики вы все-таки получаете от школ?
— Это часть нашей работы. ИУЦ всегда был пионером в оцифровке госуслуг и управления госимуществом. Важно наладить диалог с участниками рынка, пусть даже через критику и эмоции. Все наши совещания, «зумы» с вопросами, критикой от пользователей — всё в открытом доступе. Мы за прозрачность. Это нормальный процесс роста. За 30 лет наша репутация безупречна. Нет проектов, которые бы провалились или привели к уголовным делам, хотя проверок было множество. Безусловно, есть проекты, которые «не взлетели» или еще ждут своего часа. Но бюджетных денег в них нет.
— Как того и требует Президент.
— Именно. Мы давно так работаем. Причем наши сервисы приносят не только прозрачность и скорость принятия решений, но и реальные деньги в казну. С начала года сервис электронного бронирования на границе CarGoRuqsat принес бюджету 3,5 миллиарда тенге. В прошлом году — более 20 миллиардов тенге. Получается относительно новый сервис, который минимизировал коррупционные риски на весьма проблемном участке и еще принес Казахстану почти 30 миллиардов тенге за два года. И обратите внимание, что это уже доходная часть госбюджета. То есть наши проекты служат не только для контроля расходов бюджета, но и пополняют его. А сделан сервис был буквально за 2—3 недели. Дольше шел процесс внедрения из-за сопротивления тех, кто зарабатывал на серых схемах.
— Сейчас такого сопротивления нет?
— Такого, как в первые месяцы, уже нет. Сейчас все налажено, сервис постоянно обновляется и развивается. Не так давно совместно с партнерами мы разработали проект Silk Road Express. Это программа, интегрированная с CarGoRuqsat, которая позволила китайским перевозчикам получать услуги в цифровом формате на их языке. В январе этот проект стал обладателем награды международного конкурса Weixin Open Class PRO 2026 в Китае. Он был отмечен как «Глобальный цифровой первопроходец года». Как говорится, нет пророка в своем отечестве, но стать лучшими среди 4 тысяч участников на одной из крупнейших площадок экосистемы WeChat — огромный успех.
Эта победа подтвердила конкурентоспособность казахстанских цифровых решений на глобальном уровне. Главное — результат: решение повысило эффективность трансграничной логистики между Казахстаном и Китаем, увеличив потенциал развития торговли и репутации Казахстана на международном рынке как надежного торгового партнера.
— Какие сегодня проекты являются основными для ИУЦ? Сможете ли вы рассказать об успехах этих проектов через несколько лет?
— Все проекты важны. Конечно, в особом приоритете проекты, связанные с социалкой, — это прежде всего финансирование образования и медицинское страхование. На важность этих сфер для государства неустанно обращает внимание Глава государства. Кроме того, сегодня мы ведем важный проект по цифровому НДС «e-₸amga». Один из самых амбициозных наших проектов. Если объяснять на пальцах, мы поэтапно внедряем концепцию «цифрового НДС». У бизнеса появляются специальные виртуальные НДС-кошельки, которые намертво связывают электронный счет-фактуру с реальными деньгами. То есть теперь нельзя будет просто «нарисовать» документы — система автоматически проверит наличие денег в кошельке, и если их там нет, сомнительная сделка просто не пройдет. Это ставит крест на старых схемах «обнала» и лжепредпринимательства. Для честного бизнеса это вообще новая реальность. Мы планируем, что возврат превышения НДС сократится до 15 дней вместо месяцев нервотрепки и проверок. В будущем это станет «бесшовным» сервисом: налоги платятся почти незаметно в момент транзакции, а потребность в налоговых проверках и карательных мерах упадет на 70—80%. Государство получает прозрачный бюджет, а предприниматель — спокойный сон и минимум бухгалтерии.
В конечном счете все наши цифровые заморочки — это не про контроль ради контроля, а про учет, порядок и здравый смысл. Хотелось бы, чтобы через пару лет мы и вовсе забыли о словах «бюрократия» или «серые схемы», а технологии просто помогали людям делать свое дело, не отвлекаясь на бумажки. Мы к этому идем, и, судя по результатам, идем довольно быстро.
— Спасибо за беседу!
— Вам спасибо за интересные вопросы!
